loader

О спектаклях-динозаврах и новых форматах театра, «Золотой маске», классике и опасности создания спектакля с нуля «России. Кубань» рассказал режиссер Сергей Чехов.

— Сергей, невозможно обойти стороной вашу фамилию. Псевдоним это или нет?

— Не псевдоним, и этот вопрос слишком часто мне задают.


— Мешает фамилия в становлении молодому режиссеру?

— Мне кажется, никак не влияет. У моего отца такая фамилия, у его отца... К сожалению, очень сложно проследить какое-то генеалогическое древо, есть ли какие-то связи между нашим родом и родом Антона Павловича Чехова. Как минимум, понятно, что официальных детей у него не было. То есть, носящих его фамилию. Но была куча братьев. В любом случае, если какие-то связи есть, они где-то находятся еще в крестьянском времени, когда род Чеховых был крепостным.


— Не знаю, как кровные связи, но ассоциативный ряд уж точно выстраивается между театральным деятелем и человеком, который писал для театра всю жизнь, а вы номинируетесь на «Золотую маску».

— Да, второй год.  


— Шесть номинаций — это немало.

— Это нормально. В прошлом году было в два раза меньше.


— Могли бы вы немного рассказать об спектакле, который номинируется?

— Спектакль «Река Потудань» по повести Платонова поставлен в Псковском драматическом театре имени Пушкина. Артисты в нем не произносят ни слова текста, он звучит в записи, как своеобразная... Композитор из текста сделал своеобразную реку, которая обволакивает зрителя. Происходит параллельное действие, которое только некоторыми пунктами соединяется с текстом, но, в основном, в параллельной реальности. Это больше физический театр. Для меня очень ценно, что в этом спектакле есть актерские номинации, потому что такое очень редко случается с подобного рода формой игры. Ведь как таковых очевидных актерских проявлений в постановке нет. Актеры существуют далеко не в русле русского психологического театра, но при этом три артиста попали в номинации на лучшие роли второго плана.

3.jpg

— Вам интересен не классический театр, верно? В одном из интервью вы сказали, что государственный театр похож на труп, который продолжают тыкать палкой, чтобы создавалось ощущение, что он еще жив. Поясните свое высказывание, пожалуйста.

— Я не совсем так говорил. Произошло небольшое искажение. Я говорил, что его тыкают палкой, а он от этого воняет. Наверное...


— Этого не было написано.

— Видимо, побоялись в такой резкой форме об этом написать. Но я сейчас не очень понимаю, что такое классический театр.


— Государственный репертуарный...

— Государственный репертуарный театр — это система, и как в любой системе, в нем куча проблем. Он застоялся, застрял, застыл, закоченел — как труп. Поэтому и возникает такое сравнение. Я периодически нахожусь внутри этой системы и замечательно понимаю, как там все работает и что это даже не проблема, а данность. Просто дальше у тебя выбор: ты либо встраивается в эту систему, либо нет. Пока что я нахожусь достаточно глубоко в ней, потому что работаю, в основном, все равно в репертуарных театрах, меня приглашают на постановки.


— Как приглашенный режиссер?

— Именно, я езжу по городам, ставлю в репертуарных театрах. И я считаю, что все-таки в какой-то степени имею право на это мнение. Мне кажется, что репертуарный театр — это вымирающая форма, на его смену должна прийти новая. Есть разные варианты — проектный театр, например. Мне очень интересен формат, о котором еще много говорят Женя Казачков и Миша Труненков, — такой быстрый театр, где все спектакли делаются месяц, играются месяц и все, больше их нет. Где все на таком проектном уровне. А не где спектакль не умирает сам на протяжении 5 или 10 лет в репертуаре театра, когда уже актеры повзрослели.


— Или состарились...

— Когда уже в принципе в нем нет ничего, что было изначально. Когда спектакль потерял актуальность. Театр — это ежесекундное искусство, оно про «здесь и сейчас», и это в его форме, в его природе, в самом способе взаимодействия с действительностью, со зрителем, и со временем. Я не очень понимаю, когда идут спектакли-динозавры. Типа «Добрый человек из Сезуана» Юрия Любимова — он до сих пор идет в театре на Таганке, ему 60 лет! Поменялся мир, страна поменялась — несколько раз уже за это время.


— Может, это театр-музей?

— В том-то и дело, что нет. Это не то же, что театр «Глобус» в Лондоне — не шекспировская история, где реально пытаются делать историческую реконструкцию. И тогда это становится театром-музеем.


— «Один театр», в который вы приехали для постановки, относится к репертуарным?

— По способу формирования репертуара— да.


— Но театр не государственный.

— И в этом смысле он, конечно, находится в гораздо большей области свободы. Им не перед кем отчитываться, в этом смысле у них есть другие ограничивающие обстоятельства —  аренда, финансовые вопросы. Нужно так или иначе продавать спектакли, чтобы делать новые спектакли, чтобы существовать. В нашей стране с этим очень сложно, потому что нет никакой системы финансирования независимых театров. В той же Америке есть система льгот для бизнеса, если бизнес вкладывается в искусство и культуру, и бизнес там помогает театрам. У нас такой системы нет, а это дало бы мощнейший толчок к развитию независимого театра. Да и вообще независимых форм искусства в стране, могло бы стать довольно крутой революцией. Не очень понимаю... Хотя, конечно, понимаю, почему так происходит. Но не буду об этом говорить.

Судя по всему, нет необходимости, это не нужно. Не нужно, чтобы развивалось искусство, чтобы развивался театр в какой-то новой настоящей форме, чтобы прорастало что-то молодое, настоящее. Нужно чтобы немножко всё поростало мхом и превращалось в камень.

— Спектакль «Жизнь мертвецов» — кто его автор?

— Мы, все вместе.


— Вы написали сценарий?

— Нет никакого сценария, мы — авторы этого спектакля. Мы создаем его по частям, по кускам. Собираем, придумываем, делаем и этюды, и не этюды. Вдруг возникают какие-то мысли. Есть тема, есть структура. Я автор структуры, скажем. Так разговариваем про первую природу мертвого внутри живого, про природу живого внутри мертвого, про то, как живое с мертвым взаимодействует. Мы живем в мире, который состоит из органической и неорганической материи. И все время сталкиваемся — сталкиваются мертвые и живые формы, на всех уровнях. На уровне простом, материальном, и на конкретном уровне. На социальном уровне мы очень часто сталкиваемся с давлением мертвых форм над живыми. Мертвечина — она повсюду.

2.jpg

— Недавно я беседовала с режиссером-постановщиком старшего поколения Геннадием Шапошниковым, он приезжал ставить Горького в театре драмы. Он сказал мне, что для него современная драматургия не интересна — для него там слишком мало глубины и смысла, а классические вещи куда более современные в сегодняшнем дне. Вы работаете и с классической драматургией, и современной, при этом являетесь представителем другого поколения. Как думаете, достаточно ли для вас глубины в современной прозе и драматургии?

— Я бы сразу развернул этот вопрос другим боком. Мне кажется, огромная проблема заключается именно в том, что мы мыслим материалом. Мы — это режиссеры старшего поколения, младшего поколения, очень много моих коллег, моего возраста и младше, мы все. Мыслить материалом — большая ошибка, потому что мы не идеи генерируем, а обслуживаем материал. Я не сторонник представления о режиссере как исключительно об интерпретаторе материала. Ты можешь создать свой материал, ты волен делать все, что хочешь, — нет никаких границ. Классический текст или нет, все зависит от того, есть у тебя идеи или нет. Если у тебя есть идеи, то и современный текст может заработать. Если ты знаешь, зачем и почему ты его берешь. Сначала я взял «Вишневый сад», потому что это же так клёво — поставить «Вишневый сад» Чехова. Это же так все, про вот это, и они там будут пить чай, и все дела... Будут страдать и плакать в конце, зритель «поплачет и посмеется» — это моя любимая формулировка, за которую, мне кажется, пора сжигать.


— Вы про «здесь поплачут, а вот здесь посмеются»?

— Я шучу. «Здесь посмеются, задумаются» — возможно всё, а тут по полочкам разложили. И у меня сразу большой вопрос: почему «Вишневый сад»? Про что он, при чем тут «Вишневый сад» в 2018 году, в 21-м веке? Кто такие эти помещики в 2018 году? Вы знаете хоть одного человека, который ни разу в жизни не работал, потому что он принадлежит к такому классу? Это был такой слой населения...


— Потому что так было можно.

— Так было можно потому, что так был устроен мир. А сейчас он так вообще не устроен, уже больше 100 лет. Непонятно, что это за люди. Они совсем другие люди, мы знать не знаем, какие они. Но ведь Чехов неспроста выбирает имена этих людей. Он сформулировал очень современные для того времени высказывания. Но что с этим делать сейчас? Нужно очень веское обоснование, чтобы взяться за классику. Вот почему я чаще работаю с современной драматургией. Мечтаю вообще не работать с материалом, а сочинять спектакль с нуля. Как мы пытаемся сделать здесь. Но это очень непростой путь, потому что ты ничем не прикрыт, ничем не защищен, у тебя как бы нет основы, и это опасно.


Рекомендуем

В Сочи выбрали нового президента федерации бобслея России.

Марта 21, 2019

Промышленное производство в Краснодарском крае показало рост более чем в 4%.

Марта 21, 2019

Шведский хоккеист, отлично показавший себя в минувшем сезоне, проведёт в команде ещё как минимум год. 

Марта 21, 2019

Согласно данным исследования, больше автомобилей чем на Кубани только в Москве и Московской области.

Марта 21, 2019

"Утро. Завтрак": рецепт капкейков

Случалось ли с вами такое, что с утра хочется сладенького? Если вы ответили "да", для вас мы приготовили рецепт потрясающих капкейков. Как их готовить, какие ингредиенты необходимы и чем украшать готовые изделия - расскажет Андрей Савенков.

Вести. Интервью: певец и музыкант Эмин Агаларов

Эмин приехал а Краснодар в пятый раз, сейчас - с новой концертной программой "True Love". 

Жить в южной столице: тоботы против Барби (выпуск от 19.03.2019)

Она была кандидатом в президенты, врачом, космонавтам, аквалангистам. Она может быть русской, француженкой, итальянкой и сменить еще пятьдесят национальностей. У неё есть родственники, друзья и пятьдесят животных. Величайшие дизайнеры мира шили ей одежду, а художники вместе с ней создавали произведения искусства. Кумир миллионов девочек во всем мире отмечает юбилей. Барби исполнилось шестьдесят лет.  

Владимир Дудченко: "В современном искусстве часть обмана присутствует, но в нем есть и настоящее значение"

Он независимый арт-критик, коллекционер, галерист, писатель, режиссёр и математик.

Россия. Кубань

Государственный Интернет-Канал «Россия»

Свидетельство о регистрации Эл № ФС 77-59166 от 22.08.2014 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).

Федеральное государственное унитарное предприятие «Всероссийская государственная телевизионная и радиовещательная компания»

Филиал ФГУП «ВГТРК» «ГТРК «Кубань»

Коммерческий отдел ГТРК «Кубань»:

office@kubantv.ru, +7 (861) 259-25-02

Для аудитории старше 16 лет

Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с российским и международным законодательством об интеллектуальной собственности. Любое использование текстовых, фото-, аудио- и видеоматериалов возможно только при наличии активной индексируемой гиперссылки на сайт ГТРК «Кубань».