Авторская колонка8 апреля 2021, 13:30

Уехать нельзя остаться: как живется и работается иностранцам на Кубани?

Этот материал мой самый «выстраданный». Честно. Слишком сильна ответственность перед теми, кто здесь высказался и теми, кто это прочитает.

Когда мою любимую певицу Манижу пустили на Евровидение с потрясающей по смыслу песней – это тронуло до глубины души.  А утром я увидела всю грязь, которая полилась в Интернете.

 «Гастарбайтер представит нашу страну», «Таджичка понятия не имеет о жизни русской женщины». И еще 100 миллионов комментариев, постов, обращений, щедро присыпанных оскорблениями. Мерзко, ребят. Это ведь не в 18 веке происходит.

Нет. В моей стране. В мое время.

Эта тема всколыхнула общественность. Страна, сама того не желая, разделилась на два лагеря. И на фоне шумихи вдруг выяснилось, что ксенофобные отношения к «другим» людям в нас, наверное, не искоренить.

Мы рассказали вам три истории совершенно разных людей, которые живут и работают в России. И даже имеют российский паспорт. И тем не менее, каждый в свое время столкнулся с подобным.

Уехать нельзя остаться: как живется и работается иностранцам на Кубани?

Джавлат: « А если мой дед воевал на этих землях? Эти земли от фашистов освобождал? До Юга Украины дошел? Он был гастарбайтером тогда?»

Мы улететь домой не успели, весь карантин тут жили. Хорошо заработали, честно. Никто к нам плохо не относился, сами нас искали, работу предлагали. Сейчас тише стало.

Я коронавирусом заболел, меня даже на «скорой» в больницу увезли. В коридоре сидел, ждал анализы, когда возьму. Вот врачи всех:  Иванов, там, Петров. А меня: «узбек, заходи на рентген», «надо у узбека кровь взять». Смешно было.  Я вообще-то таджик. Правда, в больницу не положили, домой отправили.

А если мой дед воевал на этих землях? Эти земли от фашистов освобождал? До Юга Украины дошел? Он был гастарбайтером тогда?

Работа есть – уже хорошо. Жду, когда границу откроют, домой полечу. У меня там семья, жена, детей четверо. Сюда ко мне они сразу не хотели. Жена не разговаривает по-русски. Хотя еду вашу любит. Картошку – фри, например.

Я здесь оставаться не буду. Поработал – домой. Кто-то в банк на работу, кто-то в аптеку. Я в Россию. Я разве у кого-то работу отбираю? Хлеб? Я один блок кладу за 40 рублей, русские строители за 80. Дурак только не посчитает разницу…

А вообще, на Кубани хорошо. Много людей хороших. Ну есть те, кто не то что нас, своих же недолюбливает. Всякие бывают. Я слово «понаех» выучил. Думал, это мы. А оказалось, это русских так называют, кто не с Кубани. Так что получается, жителя какого-нибудь Красноярска здесь могут принять хуже, чем таджика.

Уехать нельзя остаться: как живется и работается иностранцам на Кубани?
Мадина Амади

Мадина: «Мне понадобилось почти 30 лет, чтобы перестать на автомате объясняться и словно бы оправдываться — мол, папа у меня нерусский, но мама русская, и сама я родилась-выросла в России, и вообще ни разу в Таджикистане даже не была, и русский мой родной язык, которым я владею куда лучше вас, так что имею право считать себя русской, несмотря на имя, простите-извините.»

 В начальной школе меня травили одноклассники. Я была «не такой» сразу по многим причинам (рассеянная тихоня, мечтательница, книгочейка) — самый очевидный и понятный детям признак инаковости заключался в моей национальности. За мной бежали после школы до самого дома, выкрикивая жалящие обзывательства: нерусь, чурка, черномазая.

Детская травма надолго подселила боль и стыд в том месте, которое отвечает в нас за какую-либо национальную/этническую самоидентификацию, за принадлежность к какой-либо культуре, к чему-то большему, чем мы сами.

Они обострялись потом в каких-то бытовых ситуациях взрослой жизни (знакомство, поиск арендного жилья) — «ой нет, девушка, извините, мы только русским сдаём».

Много лет я оборонялась в таких ситуациях, скрывала свои таджикские корни, а на вопрос о национальности отвечала либо в стиле «какое ваше дело», либо настаивала, что я русская — мол, таково мое самоопределение.

Мне понадобилось почти 30 лет, чтобы перестать на автомате объясняться и словно бы оправдываться — мол, папа у меня нерусский, но мама русская, и сама я родилась-выросла в России, и вообще ни разу в Таджикистане даже не была, и русский мой родной язык, которым я владею куда лучше вас, так что имею право считать себя русской, несмотря на имя, простите-извините.

Мне потребовалась работа с психологом, чтобы перестать пересказывать всю семейную историю, а отвечать коротко и спокойно: наполовину таджичка, наполовину русская.

И ничего не добавлять к этому — ни уточнений про интеллигентную папину семью (не подумайте, мол, не гастарбайтеры какие!), ни пояснений про родилась-выросла в России.

Я убеждена, что все эти ответы ничего не говорят обо мне — зато сами вопросы, стереотипы и шуточки про «джамшутов» много говорят о тех, кто их задаёт и шутит.

Мир глобализируется, национальностью в нем гордятся только те, кому больше гордиться нечем. Одно дело испытывать чувство общности со своим народом и уважать свои корни, совсем другое — испытывать чувство превосходства благодаря принадлежности к какой-либо (пусть «титульной») нации.

Мне кажется позорной ситуация, возникшая после новости о том, что представлять Россию в музыкальном конкурсе будет певица таджикского происхождения с песней «Russian woman».

Самые частые комментарии под этой новостью звучали как глупые обзывательства из моего детства: нерусь, чурка, черномазая, пусть выступает от своего чуркестана.

Но я больше не ранимая школьница, прячущаяся от обидчиков в книжках — и могу постоять и за себя, и за других, не боясь услышать про «валите к себе в горы».

Россия и моя страна тоже. И я хочу, чтобы в ней никого не травили за национальность, пол, ориентацию, цвет кожи или религиозную конфессию. А «валить к себе» в пещерный век и на свалку истории надо как раз тем, кто искренне верит, будто выиграл в генетическую лотерею — и лишь на этом основании вправе считать себя лучше других. Это шаткие основания.

Уехать нельзя остаться: как живется и работается иностранцам на Кубани?


Хаснен: «Я всегда говорю  – русский народ – хороший народ. Разные есть, как в любой стране, но хороших все равно больше. На трех человек, которые бьют, есть пятеро, которые защитят».

Я приехал в медицинский институт в Тулу в 1997 году. Все семь лет обучения там стоили дешевле, чем в медколледже Пакистана. Да и выбор институтов был намного больше, чем на Родине.

Преподаватели были очень хорошие, еще советской закалки.

Среди нас были и те, кто так и не смог привыкнуть, много обратно уезжали. Я остался, легко адаптировался.

По профессии не работал никогда – оказалось, «не мое».

Я всегда говорю  – русский народ – хороший народ. Разные есть, как в любой стране, но хороших,все равно больше. На трех человек, которые бьют, есть пятеро, которые защитят. Мы приехали в конце 90-х. Нас тогда еще скинхеды гоняли. Очень это было «развито». Так вот нам многие помогали, отбивали. И милиция, и знакомые, и незнакомые

Потом на Кубань перебрался.

За пакистанцами, индийцами не идет славы воров, или насильников, или торговцев наркотиками. Поэтому, может, не чувствуется негатива какого-то.

Свое дело развивать здесь не сложно, я бы сказал. Может, если крупнее бизнес, тогда сложнее. Конечно, есть тонкости свои. Бюрократические. Но это в любой стране так, я думаю.

С документами везде тяжело. Мы здесь что-то оформляем – стоим в очереди. В Пакистане мне нужно было свидетельство о рождении оформить – так это месяц заняло. Месяц, представляете.

Если бы мне выпал шанс, я бы уехал в Америку, или Канаду, или Австралию. А вот обратно, в Пакистан, я бы не поехал.

Все тут на пробки жалуются. Так в любом мегаполисе пробки. Раньше население было 700 тысяч, сейчас миллионы. Сами их создаем. Но это меньшее из неудобств.

Пока границы были закрыты, мы практически не работали. Все стояло. Ну я вообще для себя сформулировал принцип-надейся только на себя и тогда все получится!

По последним данным в России постоянно проживают больше 11 миллионов мигрантов. В Краснодарском крае их тоже немало.

Я с добром отношусь к любой людской «инаковости». Кроме той, что уголовно наказуема. Человек должен быть, жить, работать и любить там, где счастлив. И с тем, с кем счастлив. Банальности, которые до сих пор трудно усвоить.

Автор: Яна Фомина